Главная > Без рубрики > Выбор редакции > Вятский поэт, сын фронтовика Валерий Фокин выпустил сборник стихов — настоящий поэтический венок ветеранам войны

Вятский поэт, сын фронтовика Валерий Фокин выпустил сборник стихов — настоящий поэтический венок ветеранам войны

Извращают праздник наш
лукаво:
предстоит немало
сделать нам,
чтоб и мы поднять имели право
боевые честные сто грамм.
Мы всё больше понимаем это
даже в дни печалей и обид:
от Победы нашей столько
света,
что всех наших недругов
слепит.
И сегодня
в бурном мире нервном
под прицелом, словно под огнём,
как из окруженья
в сорок первом,
из беды выходим мы с трудом.
Нас ведёт Победы нашей дата.
Надо, чтобы свет её не гас,
и всем тем, кто брал
Берлин когда-то,
ныне стыдно не было б за нас.

— Для меня Великая Отечественная война не только вой-на моего Отечества, но и война моего отца, — признается поэт. — Я по отчеству Геннадьевич, и отцовская война сидит в моих генах, ведь это гены папы Гены. Генетическая память: Как оплот всему. Настоящему. И будущему. Сказано ведь, как в камне высечено: без прошлого нет будущего. А сколько высечено в камне в самом прямом смысле и в самых разных местах и странах фамилий тех, кого не дождались дома. Но и не вернувшиеся с войны возвращались в свои семьи этой самой генетической памятью родных и близких, переходящей от поколения к поколению. Чтобы оставаться для них оплотом. Как для нас с братом не вернувшийся дядя Павел. И дважды раненный, но вернувшийся папа Гена. Потому самое главное моё звание — сын фронтовика.

***

Вы легли на последнем
плацдарме.
Вы легли.
А Россия стоит.
И не надо нам, русским, о карме,
нам иная судьба предстоит.
Даже пусть не судьба,
а судьбина,
одному мы верны до конца:
как отец отвечает за сына,
отвечает и сын за отца.
Вас безжалостно пули косили,
те,
что эхом над нами свистят.
Мы одни.
А за нами — Россия.
Значит снова — ни шагу назад!
Нам стоять,
не сдаваясь печали,
сберегая остатки надежд,
где отцы наши насмерть
стояли,
где Россия —
последний рубеж.

— След войны. Для меня это не было книжным выражением, — замечает Валерий Фокин. — С самого раннего детства, когда брал папу за руку, я физически ощущал след войны — рубец осколочного шрама на кисти. Рассказывать о «своей» войне папа тоже не любил. Может, оберегал нас, его сыновей, от жестокой правды. Когда, чаще за праздничным столом в День Победы, отец по нашим настойчивым просьбам всё же вспоминал вслух военную службу, воспоминания эти были неожиданно светлыми. Как освобождали они города и сёла, как их встречали, угощали, вместе радовались, как девушки дарили воинам-освободителям нехитрые подарки — вышитые кисеты, кустарно, но гладко вытесанные деревянные ложки, самодельные зажигалки. Однажды он, несколько смущаясь гостей-фронтовиков, признался, что менял наркомовские сто граммов на сахар — так хотелось сладкого:

***

С той Победы прошло уже
столько,
но во мне, всем годам вопреки,
эта память,
как шрам от осколка
на запястье отцовской руки
Передал свою память и внуку,
как далёким торжественным
днём
я держусь за отцовскую руку —
мы на Праздник Победы идём…

— После речной аварии мне сложно на костылях участвовать во Всероссийской акции «Бессмертный полк», — с горечью говорит поэт. — Поэтому портрет нашего отца несёт мой младший брат Анатолий с внуками. И главы новой книги «Свет Победы» — мой виртуальный проход в акции «Бессмертный полк» с портретами самых близких мне фронтовиков, со словами благодарного поминания их и посвящёнными им стихами. Не только в День Победы, 9 Мая, а протяжённостью во всю мою жизнь:

***

Жизнь ещё не выпита до дна.
Господу хвала за это чудо!
Только та — отцовская — война
всё-таки сидит во мне покуда.
Словно генной памяти оплот
в помощь
историческим наукам,
что со мною вместе не умрёт,
перейдёт
и сыновьям,
и внукам.
И когда придёт последний срок.
перед боем помолясь без страху,
развяжу солдатский вещмешок
и достану чистую рубаху.