Главная > Главное > Кировское региональное отделение общественной организации «Дети войны» издало «большую повесть поколения»

Кировское региональное отделение общественной организации «Дети войны» издало «большую повесть поколения»

Память о войне. Какая же она, наша теперешняя память о Великой Отечественной? Таким непростым вопросом задаются составители сборника. И тут же отвечают: «Иногда слышишь, как молодые люди между прочим бросают: «Нельзя же вечно жить воспоминаниями». Можно бы согласиться с этим, если бы воспоминания не несли в себе обожженное слово правды, убеждённую ненависть к новой возможной войне. Если бы эти воспоминания не были частью нашей общей биографии, нашей единой судьбы…»

Да, уходит поколение, пережившее войну, а воспоминания – о великом мужестве, о верном товариществе, о горьких потерях – остаются. И останутся теперь навсегда.

«…Помню постоянное чувство голода. Однажды вечером нам дали по одной вареной картошке, а в котелке поспевала похлёбка из кожуры – для взрослых. Мы снова протягивали свои миски за добавкой. Весной мы с сестрой и бабушкой собирали разные травы: сныть, хвощ, крапиву и листья смородины, земляники, мяты, душицы для заварки. На огороде хозяев нам не нашлось грядок, и бабушка в тупике улицы выкорчевала булыжник и разработала клочок земли. Всю войну этот «огородик» спасал нашу семью. Овощи росли хорошо, а мы, подрастая, участвовали в посеве, уходе и сборе урожая. Особенно много уродилось редьки. Ее резали кружочками, солили и ели как лакомство. Мама вспоминала, что перед Новым годом заведующая детсадом выделила немного ржаной муки, и коллектив лепил пельмени из редьки. Люди это долго с благодарностью помнили.
Январь 1942 года. Папа был награжден орденом Красного Знамени и коротким отпуском к семье. Среди гостинцев с фронта было несколько соевых конфет. Нам с сестрой дали по конфетке, но мы их спрятали за спину. Папа удивился: «Девочки, почему вы не едите конфетки?» Наш ответ: «Нельзя. Надо оставить Саше – он у нас еще маленький». Папа заплакал…» (из воспоминаний Е.А. Бусыгиной).

«…Отец пришел с войны летом 1943 года по ранению. Я запомнил этот день, хотя мне было всего 4 года. В избе народу полно – все женщины. Это всегда так было, когда приходит человек с фронта, его расспрашивают, не встречал ли её мужа, брата, сына… Отец был в центре внимания, рядом стояла трость. Он посадил меня на колени и дал мне кусок фронтового сахара, который в ручонку-то мне не поместился.
Я его спрашиваю:
— Тять (так все тогда своих отцов называли), скоро ли снова пойдёшь на войну?
— А что такое, сынок?
— А ещё бы сахару привёз.
Тут у женщин, которые были в избе, слезы из глаз полились. А я понял, что «сморозил» неладное…» (из воспоминаний В.Н. Вершинина)

«…Мама моя – мужественная женщина. Работала в колхозе за трудодни, имея шестерых детей, и еще надо было сажать усадьбу, кормить скотину. Я порой задумываюсь, а спала ли она сколько? Сын Петя умер от скарлатины из-за того, что она не могла увезти его в больницу за 5 километров (за прогулы могли посадить в тюрьму). Отец был далеко от дома. Когда в колхозе стало жить совсем тяжело, она с детьми решила переехать в Созим, где был целлюлозный завод, его строили немецкие военнопленные. Там и устроилась на работу. Была у нас корова, кормилица наша, потом ее забрали за налоги. Тянуло маму к земле, и у нее хватило сил и терпения построить дом в поселке Заречном, где прошло мое детство…» (из рассказа Р.А. Ашихминой)

«…Осенью 1941 года Вадим со своим другом Лёней решили идти на войну. Начитавшись книг Роберта Вуда про химические опыты, стали пробовать делать взрывчатые вещества. Они решили вдвоем пробраться к дорогам, по которым пойдут немецкие войска, и подкладывать взрывчатку. Ох и здорово взлетят на воздух немецкие машины с солдатами и даже танки! Вадим с Лёней стали собирать составляющие взрывчатки: угольный порошок, селитру, серу и другие вещества. На окраинах города, около заводов были свалки. За территорией областной больницы, между нынешним Октябрьским проспектом и железной дорогой на Котлас была свалка самолётов. Там много чего можно было найти: проволоку, плексиглас, даже неразорвавшиеся патроны и снаряды. Родители Вадима и Лёни работали с раннего утра и до поздней ночи и не знали, чем занимались их дети. Вадим с Лёней насобирали всех необходимых компонентов для взрывчатки, насушили сухарей и поехали на фронт бить фашистов. Они пришли на железнодорожный вокзал, а там их уже встретили милиционер и отец Лёни. Они провели воспитательную работу, и ребята больше не пытались убежать на фронт…» (из воспоминаний В.В. Вылегжанина, записанных его женой)

«…Мама лежит на кровати в дедушкиной комнате. Её трясёт. Бабушка набрасывает на неё одеяла, полушубки. У мамы сыпной тиф. Санитары на носилках головой вперед уносят маму. Голова у неё (как мне показалось) забинтована. Она уже не может говорить. Только смотрит, смотрит на меня, пока её проносят через большую комнату. Это был последний взгляд её чёрных глаз. 6 апреля 1942 года мамы не стало. Её похоронили на Лобановском кладбище. Хоронили бабушка (мамина мама) и муж маминой сестры Нюры. Саму тетю Нюру не пустили на похороны, так как она работала учителем начальных классов в 16-й школе, а в городе эпидемия сыпного тифа. Из подслушанного разговора бабушек: «Какие там гробы! Детишек, человек сорок, и Марусю завернули вместе в материю и похоронили…
Рано взрослели. С 5 лет в мои обязанности входило отоваривать карточки в трёх магазинах. Приходилось иногда сутками стоять в очереди (особенно за хлебом). Старушки часто пытались переписать очередь (им это никогда не удавалось – кто-то из детей оставался на «страже» со свистком, пока остальные дети играли рядышком). В результате частенько мои руки были исписаны химическими карандашами от кистей до подмышек с обеих сторон…
Я росла очень болезненным ребёнком, и бабушка, чтобы выходить меня, сдавала кровь в обмен на американскую тушёнку, сухое молоко и яичный порошок. Эти продукты были только для меня. Мылись мы в Центральной бане, отстаивая огромные очереди. Всю грязную одежду подвешивали на специальные кольца и сдавали в «жарилку». Это от вшей.
Почти 4 года от отца не было вестей, и я считалась круглой сиротой, мне даже выдавали какое-то пособие (чулки и платье), как круглой сироте…» (из рассказа С.А. Глушковой).

Из таких откровений почти двухсот авторов и сложилась книга документальных рассказов «Этим дням в веках не затеряться». Удивительная по своей силе книга!

Прочти же её, неравнодушный читатель, внимательно, вдумчиво, неторопливо, переживая сердцем и душой.

Каждый из нас должен знать и вечно помнить, какую страшную войну в середине двадцатого века перенесли, перемогли старшие поколения.

На то мы и люди!..

Читайте наши новости первыми - добавьте «Кировская правда» в любимые источники.